Москва и москвичи

Владимир Гиляровский – русский писатель, журналист. Публиковал в периодической печати очерки и репортажи на злобу дня и заслужил репутацию одного из лучших хроникеров своего времени. Ряд очерков и рассказов составили книгу «Трущобные люди» (1887), однако ее тираж по распоряжению цензуры был уничтожен. Наибольшую известность получили написанные в жанре мемуаров книги «Москва и москвичи» (1926), «Мои скитания» (1928), «Друзья и встречи» (1934), а также посмертно опубликованные книги «Люди театра» (1941), «Москва газетная» (1960), содержащие сведения о людях искусства и о повседневной жизни Москвы конца XIX – начала ХХ вв.
Гиляровский был, несомненно, одной из ярчайших фигур в Москве конца XIX – начала XX столетий. С него Репин рисовал одного из запорожцев, пишущих письмо турецкому султану. Он был не только московской легендой, но и летописцем Москвы. Самым знаменитым текстом Гиляровского можно считать его историю повседневности «Москва и москвичи», которая, несомненно, является наиболее колоритной историей Москвы из всех, рассказанных когда-либо о Москве. Открыв страницы данной книги, вы познакомитесь с бытом, повседневной жизнью москвичей. В книге представлены разнообразные и яркие персонажи, отражающие все слои общества: от купцов и ремесленников до бедняков и преступников.
Издательство Азбука выпустило сборник очерков и воспоминаний Гиляровского с иллюстрациями в твердом переплете.
«Закончила читать на днях эту потрясающую книгу Гиляровского. Что тут сказать, книга однозначно заслуживает внимания. Уж насколько я люблю читать о своем родном городе разные и интересные статьи, ходить по музеям и т.д. но некоторые вещи в этой книге были для меня открытием. Однозначно всем советую, кто еще сомневается – читать или нет», — TheTretyakova.
«Первое, что следует отметить, это атмосфера! Атмосфера дельцов, кучеров, трактирщиков, торговцев, воров, бандитов, актеров, писателей и знаменитостей. И это Москва дореволюционная, здесь другой дух времени. Тут другая атмосфера, которую мы не увидим. А прелесть изучения истории не в сухих фактах, а в атмосфере и быте. В духе времени», — Solovey.