Почти как мы

Уинстон Черчилль как-то сказал: «Мне нравятся свиньи. Собаки смотрят на нас снизу вверх, кошки — сверху вниз, но свиньи смотрят на нас как на равных». Однако отношения людей и свиней совсем не так просты. Свинья для нас — живое воплощение всего грязного, мерзкого, стыдного и грешного. Ее ловко убрали из нашего поля зрения, а точнее заперли подальше от людских глаз. Я соглашался с доводами защитников животных. С морально-философской точки зрения они безупречны, как мне казалось, но ведь я оцениваю их как человек, не имеющий никакого отношения к животноводству. Почему надо есть мясо животного, которое, возможно, настрадалось за жизнь? Можно же его не убивать. Жизнь свиньи на крупной ферме длится всего полгода. В отличие от коров, за всю жизнь ей ни разу не суждено вдохнуть свежего воздуха, но до этого никому нет дела. В то же время свинья — незаменимая в медицинской науке модель человеческого тела и животное, мясо которого в последние полвека мы едим чаще всего. В Китае самые крупные свинокомплексы многоэтажны. Они вмещают до 30 000 свиноматок, которые в год дают примерно 850 000 поросят. Кристоффер Эндресен проследил жизненный путь поросят от рождения до промышленной скотобойни и облек собранные им факты в увлекательный рассказ о гастрономическом пристрастии и отвращении, о пище и моральном выборе. Его книга заново ставит вопрос, которым люди задаются веками: где проходит черта, отделяющая нас от животных? В том, что касается животных, считающихся сегодня домашними, больше всего удивляет их малое число. Так или иначе на протяжении долгого времени человек приручал чуть ли не всех крупных млекопитающих, однако одомашнить в итоге удалось совсем немногих.