Капан

Ловкое переплетение личных воспоминаний, вымысла и коллективной памяти, рассказанное с той самой откровенностью, которая местами обезоруживает, а местами слегка смущает. Сквозь череду абсурдных ситуаций, трагических поворотов и комических эпизодов перед читателем разворачивается многоголосая хроника семьи, живущей на перекрестке времен и культур. Получается история, которая звучит то жестко, то лирично — и при этом умудряется одновременно смешить, трогать и подкидывать повод задуматься о том, как именно наши корни нас формируют. Дело в том, что в армянских учебных заведениях после войны появилась традиция «обожания»: старшеклассники выбирали себе из учеников младших классов кого-то, кому они покровительствовали — наведывались к ним домой, гуляли вместе, делали с ними уроки. На форзацах книги карта Капана и семейное древо. Население Капана тогда составляло что-то около 30 тысяч человек, из которых, как высчитал Ско, примерно половина — это дети, женщины, инвалиды и старики. Из оставшихся 15 тысяч около 13 тысяч также вычеркивались — то был работящий народ, не имеющий ни знакомств, ни блата. Вот оставшиеся две тысячи (начальники трестов и председатели советов, директора заводов и фабрик, народные артисты и заслуженные спортсмены, даже бригадиры на стройках) и были той самой базой, с которой Ско и другие ребята работали. Для любителей семейных саг, поклонников историй с национальным колоритом. Начиная с 1963 года бабушка помнит только хорошее: как ходила вместе с дедом покупать ему болоньевый плащ, как потом впервые в жизни покрасила волосы, как они водили детей фотографироваться с цветными телефонными аппаратами.